Девочке было пять. Мы играли в прятки. Я начал считать: «Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана. Буду резать, буду бить, все-равно тебе водить». Выпало водить ей, но она помотала головой и продолжила: «А на следующую ночь я зарежу твою дочь...»
Наше с ней общение напоминает эту считалку. Вещи, вроде бы хорошо знакомые мне по детству, в ее интерпретации оказываются немного другими. Предметы и явления, которые с высоты моего нынешнего возраста практически слились с пейзажем, обретают вторую жизнь. Сейчас ей девять, процесс апгрейда моих воспоминаний о прошлом и тюнинга моих представлений о настоящем продолжается. И, я надеюсь, так будет происходить до тех пор, пока я буду в состоянии воспринимать входящие без помех.
А что, интересно, будет помнить она из нашего с ней нынешнего времени? Лично я помню из детства практически все. Особенно, обиды. Еще будучи маленьким, года в четыре, я пообещал сам себе: ни за что, ни при каких обстоятельствах я не буду себя вести с детьми так, как окружавшие меня тогда взрослые, хотя среди них было немало достойных людей.
Я бережно пронес сквозь годы все проявления несправедливости, все случаи пренебрежения моими проблемами, все свои маленькие и большие огорчения — чтобы ничего из этого не забыть к тому моменту, когда у меня появятся собственные дети. И теперь Я-большой нахожусь под постоянным пристальным контролем — Я-маленький внимательно следит за соблюдением данного ему несколько десятков лет назад обещания.
Девочка была первым ребенком и, соответственно, была обречена получить все, что первый ребенок обычно получает от родителей, решивших серьезно заняться воспитанием. К счастью, она с рождения отличалась самым похвальным для женщины качеством — избирательностью, поэтому усвоенные нами из разных продвинутых источников прогрессивные воспитательные приемы успешно разбивались о ее холодное недоумение.
Сыновьям, появившимся на свет через некоторое время, было уже значительно проще — мы исчерпали свой педагогический энтузиазм и стали стопроцентными традиционалистами, исповедующими базовый принцип любого счастливого коммьюнити — живи сам и дай жить другим.
Я не знаю, как это бывает с другими отцами, но в моем случае девочка стала сосредоточением всего, что меня, в принципе, когда-либо привлекало в женщинах. Это касается и особенностей характера, и манеры себя вести, и пристрастий в одежде, не говоря уже о внешних данных. Видимо, эта информация накапливалась и хранилась в каком-то внешнем банке данных, вроде Google Docs, чтобы в один прекрасный день 2001 года воплотиться в конкретного человечка. Надо сказать, в этом потрясающем наборе качеств одинаково представлено и то, что меня всегда радовало, и то, что доставляло мне немало проблем, но все-равно неудержимо притягивало. Похоже, моя дальнейшая жизнь будет гарантировано лишена скуки.
Насколько мне известно из литературы, самым болезненным и острым для большинства отцов моментом жизни является момент превращения твоего эксклюзивного маленького сокровища в creative commons, в общественное достояние и предмет желания других. Я не знаю, как я сумею пережить эту революционную ситуацию, и не изменят ли мне благоразумие, хладнокровие и выдержка. Я только знаю, что сейчас мы вместе работаем над тем, чтобы ее будущее не было омрачено ни одним из известных комплексов, и переход из оранжереи в лес произошел настолько безболезненно и легко, насколько это вообще возможно. А пока у меня есть еще один повод более подозрительно относиться ко всем представителям мужского пола и более доброжелательно к представителям его сексуального меньшинства.
Так, воспитывая и формируя друг друга, мы с девочкой движемся по жизни параллельными курсами. И, пока наши траектории более-менее совпадают, каждый из нас является для другого надежным источником любви, радости и оптимистической веры в то, что, покуда мы у нас есть, ничего плохого с нами, в принципе, не произойдет.
Наше с ней общение напоминает эту считалку. Вещи, вроде бы хорошо знакомые мне по детству, в ее интерпретации оказываются немного другими. Предметы и явления, которые с высоты моего нынешнего возраста практически слились с пейзажем, обретают вторую жизнь. Сейчас ей девять, процесс апгрейда моих воспоминаний о прошлом и тюнинга моих представлений о настоящем продолжается. И, я надеюсь, так будет происходить до тех пор, пока я буду в состоянии воспринимать входящие без помех.
А что, интересно, будет помнить она из нашего с ней нынешнего времени? Лично я помню из детства практически все. Особенно, обиды. Еще будучи маленьким, года в четыре, я пообещал сам себе: ни за что, ни при каких обстоятельствах я не буду себя вести с детьми так, как окружавшие меня тогда взрослые, хотя среди них было немало достойных людей.
Я бережно пронес сквозь годы все проявления несправедливости, все случаи пренебрежения моими проблемами, все свои маленькие и большие огорчения — чтобы ничего из этого не забыть к тому моменту, когда у меня появятся собственные дети. И теперь Я-большой нахожусь под постоянным пристальным контролем — Я-маленький внимательно следит за соблюдением данного ему несколько десятков лет назад обещания.
Девочка была первым ребенком и, соответственно, была обречена получить все, что первый ребенок обычно получает от родителей, решивших серьезно заняться воспитанием. К счастью, она с рождения отличалась самым похвальным для женщины качеством — избирательностью, поэтому усвоенные нами из разных продвинутых источников прогрессивные воспитательные приемы успешно разбивались о ее холодное недоумение.
Сыновьям, появившимся на свет через некоторое время, было уже значительно проще — мы исчерпали свой педагогический энтузиазм и стали стопроцентными традиционалистами, исповедующими базовый принцип любого счастливого коммьюнити — живи сам и дай жить другим.
Я не знаю, как это бывает с другими отцами, но в моем случае девочка стала сосредоточением всего, что меня, в принципе, когда-либо привлекало в женщинах. Это касается и особенностей характера, и манеры себя вести, и пристрастий в одежде, не говоря уже о внешних данных. Видимо, эта информация накапливалась и хранилась в каком-то внешнем банке данных, вроде Google Docs, чтобы в один прекрасный день 2001 года воплотиться в конкретного человечка. Надо сказать, в этом потрясающем наборе качеств одинаково представлено и то, что меня всегда радовало, и то, что доставляло мне немало проблем, но все-равно неудержимо притягивало. Похоже, моя дальнейшая жизнь будет гарантировано лишена скуки.
Насколько мне известно из литературы, самым болезненным и острым для большинства отцов моментом жизни является момент превращения твоего эксклюзивного маленького сокровища в creative commons, в общественное достояние и предмет желания других. Я не знаю, как я сумею пережить эту революционную ситуацию, и не изменят ли мне благоразумие, хладнокровие и выдержка. Я только знаю, что сейчас мы вместе работаем над тем, чтобы ее будущее не было омрачено ни одним из известных комплексов, и переход из оранжереи в лес произошел настолько безболезненно и легко, насколько это вообще возможно. А пока у меня есть еще один повод более подозрительно относиться ко всем представителям мужского пола и более доброжелательно к представителям его сексуального меньшинства.
Так, воспитывая и формируя друг друга, мы с девочкой движемся по жизни параллельными курсами. И, пока наши траектории более-менее совпадают, каждый из нас является для другого надежным источником любви, радости и оптимистической веры в то, что, покуда мы у нас есть, ничего плохого с нами, в принципе, не произойдет.
Profile
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1)
azamat_tseboev- azamat_tseboev
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/facebook-profile.gif?v=92.1){kind=small}
Comments
Радости и Счастья Вашей семье.
и если у доченьки любящий отец, то она потом ищет мужчину, который похож на него.
Для многих Девочек Папа приходит только во снах
А папки всегда больше дочек любят, хоть и требуют от жен наследников :)
Как всё ЗДОРОВО!